Непарад

Модераторы: Александр Ершов, ХРуст, ВинипегНави

Re: Непарад

Сообщение Raysen » 04 янв 2016, 17:54

Цоккер писал(а):
Raysen писал(а):слово "сундучок" на интуитивном уровне говорит, что он маленький, следовательно - лёгкий.

Совершенно нелогичное построение.
Во-первых, сундучок - это тара повышенной :) прочности (и стоимости тоже), а потому использовать его для переноски чего-то лёгкого довольно глупо.
Во-вторых, даже если сундучок не слишком тяжёл для ГГ, у молодой девушки-дворянки по этому поводу может быть совсем другое мнение.
Raysen писал(а):Нужно ли в слове "сундучок" сюсюкание?

Не нужно, разумеется. Но его там и нет.


Спасибо.
Соглашусь.
Свои придирки на этот счёт считаю не уместными :)
Дорога Домой
Умей видеть возможности там, где другие видят проблемы и препятствия.
Делая что-либо для кого-либо, рассчитывай на взаимность, но всегда с оглядкой на то, что никто никому ничего не должен.
Аватара пользователя
Raysen

 
Сообщения: 2107
Зарегистрирован: 21 сен 2015, 12:38
Откуда: Плеяды
Карма: 2354

Re: Непарад

Сообщение Алексей » 20 фев 2016, 01:20

Продолжения бы..
Заворот сюжета нехилый!
А Бориска -то шельмой какой оказался, фармазон, етить его в тапки! :twisted:
Кто хочет,тот ищет возможности,кто не хочет-ищет причины.(Сократ)
Аватара пользователя
Алексей

 
Сообщения: 1058
Зарегистрирован: 12 окт 2014, 11:44
Откуда: Орехово-Зуево, МО.
Карма: 413

Re: Непарад

Сообщение Краском » 05 мар 2016, 18:57

Откровенно говоря, подсознательно я ожидал от обиталища старинного шляхетского рода какой-то… Ну, даже не знаю… Возвышенности, что ли, консервативности… Ну, там, портреты предков на стенах, сабли перекрещенные на ковре, может, доспехи в углу и старинные фолианты в окованных медью кожаных переплётах в потемневшихъ шкапахъ… Нет, шкаф и книги в доме наличествовали: пока пани Барбара вместе с пожилой женщиной, судя по старомодному простонародному платью, не то служанкой, не то кухаркой, не то «прислугой за всё» накрывали в столовой, Желиковский провёл меня в небольшой кабинет, где тот самый шкаф и стоял. «Фолиантов» там, правда, оказалась только пара и притом совсем не старинных: альбом гравюр с коронацией Николая Второго и анатомический атлас человека, судя по заглавию на обложке — на латинском языке. Все остальные издания были гораздо более привычного формата и с виду — не слишком древние. От силы — рубеж правления Николая Павловича и Александра Николаевича. Отдельно на двух этажерках весьма неровными пачками громоздились сложенные газеты на русском, немецком и, каком-то из скандинавских, по-моему, языков: может, шведском, может, норвежском. Увы, я не специалист в языкознании… У окна расположилась конторка со стеклянным письменным прибором, бронзовые «цветастые» крышки трёх чернильниц которого контрастировали с жестяным стаканом, набитом разнообразными карандашами. Облупившаяся картинка на нём в псевдосредневековом стиле изображала морской круиз каких-то конкистадоров, живописно торчащих эдаким букетиком над бортом кораблика, условно могущего считаться каравеллой.
В центре кабинета четыре мягких кресла, обтянутых зелёным плюшем, кружком выстроились вокруг невысокого столика, украшенного дорогой даже на вид керосиновой лампой, с металлическим на вид основанием в виде скульптурной группы: Персей освобождает прикованную к скале Андромеду. В одно из этих кресел радушный хозяин и усадил меня, тут же галантным жестом предложив сигару из початой коробки:
— Прошу, пан Трошицинский…
— Благодарю, но я не курю.
— Как хотите, коллега. Я, в таком случае, тоже воздержусь. Тогда, может быть, кофе?
— С удовольствием.
Желиковский звякнул старомодным колокольчиком, и, дождавшись, когда появилась пожилая служанка, распорядился о кофе. Затем вновь обратился ко мне:
— Прошу немного обождать, пан Трошицинский. Сейчас принесут.
А пока — да простится мне любопытство — но всё-таки давайте вернёмся к нашему разговору о техническом чуде господ Райт. Верно ли то, что пишут, или всё это всего лишь газетный обман для привлечения интереса, а фотоснимки — искусная фальсификация? Ведь если это правда, то вся Америка должна непрестанно говорить о полётах человека не по воле летучего газа или тепла от горячего дыма, а с использованием аппарата тяжелее воздуха!
— Не волнуйтесь, пан Желиковский. На этот раз газеты нас не обманули. Американцы братья Райт, действительно, сумели создать одноместный аэроплан и после нескольких неудач подняться на нём в воздух. Правда, откровенно говоря, летает их машина пока что не высоко и не долго, и полёты носят исключительно демонстрационный характер. Точно так же когда-то взлетел и аэроплан адмирала Можайского — но ведь пан знает, как российские чиновники относятся к изобретательству. Сперва отказываются выделять несчастные сотни рублей на завершение экспериментов, зато после тратят десятки тысяч, а порой — и миллионы на приобретение аналогов за границей. И хорошо, если заграничное изобретение появилось в ходе параллельного развития научной мысли, как в истории с Райтами. Но зачастую налицо просто-напросто наглая кража. Впрочем, довольно о грустном. Я готов поспорить, что не пройдёт и десятилетия, как аэропланы станут частыми гостями в небе всех промышленно развитых держав, от Америки до Турции.
— А вы знаете, пан Трошицинский, я вам верю! — Ярослав даже подался в кресле. — Не для того Пан Бог дал человеку мечту о полёте, чтобы оставаться навечно ползающим по земле, будто червю! Ведь сказано же, что Он создал нас по своему образу и подобию, а Он — есть совершенство! А коли так, то и человек должен быть совершенен! И хотя не имеем мы крыльев, подобно ангелам и птицам, зато по воле Его наделены разумом. И раз он попустил, чтобы человек создал корабли и паруса, чтобы плавать по океану дальше любой рыбы, раз попустил, чтобы аэронавты в гондолах шаров взлетали выше самых высоких колоколен — то надо было ожидать, что рано или поздно человек научится лететь не туда, куда ветер несёт монгольфьер, а ровно туда, куда потребно попасть самому человеку.
Лицо его выражало неподдельный восторг, когда он говорил о своих мечтах, пальцы его, словно у пылкого итальянца, непроизвольно рисовали в воздухе узоры. Энтузиаст! Даже удивительно: вроде бы не «юноша бледный со взором горящим», в его возрасте люди уже, как правило, более рассудительны и степенны.
— И вы знаете, пан Станислав: с тех пор, как я узнал из газет, что такой аппарат для полётов уже кем-то создан, мечты осуществимы на практике — мне не терпится самому попробовать силы в конструировании подобного прибора. Уже месяц, как эта мысль не выходит у меня из головы и кое-что я уже набросал — разумеется, коллега, исключительно теоретически, но… Не откажите взглянуть.
Желиковский быстро поднялся из-за стола и, спустя несколько секунд уже разворачивал передо мной рулон бумажных обоев, на чистой стороне которого были небрежно вычерчены проекции «кошмара футуриста», больше напоминающего китайского воздушного змея, чем аэроплан. Там же оказался завёрнутый листок писчей бумаги с двумя намертво наклеенными вырезками из газет с отвратительного качества снимками «Флаера-II» на земле и в нескольких метрах над нею.
Кузен пани Барбары явно принадлежал к геройской плеяде первых фанатов пилотируемой авиации, создававших на голом энтузиазме совершенно немыслимые конструкции, способные, тем не менее, подняться вверх, преодолев земное притяжение. Вот только и гибли эти первые лётчики регулярно. Где-то доводилось читать — не знаю, правда, или преувеличение, что вплоть до 1920 года пятая часть авиаторов не доживала и до тридцати лет, а в авиационные катастрофы разной степени тяжести попадали восемь из каждого десятка. Жаль будет, если молодой пан Ярослав окажется в их числе из-за излишней горячности или по неопытности…
Я так полагаю...
Аватара пользователя
Краском

 
Сообщения: 217
Зарегистрирован: 05 янв 2015, 15:58
Откуда: с Дону
Карма: 636

Re: Непарад

Сообщение Цоккер » 05 мар 2016, 19:30

Краском писал(а):альбом гравюр с коронацией Николая Второго

Может быть, "с изображением коронации" или "изображающих коронацию"?
Краском писал(а):дорогой даже на вид керосиновой лампой, с металлическим на вид основанием

Близкий повтор. Второе можно убрать.
Краском писал(а):летает их машина пока что не высоко и не долго

невысоко и недолго (оба слитно)
Краском писал(а):Ярослав даже подался в кресле

Очень желательно добавить: "подался вперёд". Без этого дополнения глагол "повисает".
Краском писал(а):способные, тем не менее, подняться вверх, преодолев земное притяжение

ПМСМ здесь лучше будет "подняться в воздух/в небо". Вверх можно и по лестнице подняться :)
Цоккер

 
Сообщения: 2253
Зарегистрирован: 19 окт 2014, 10:25
Откуда: Екатеринбург
Карма: 2034

Re: Непарад

Сообщение Краском » 28 янв 2018, 21:42

Вернулся к проекту...

Кузен пани Барбары явно принадлежал к геройской плеяде первых фанатов пилотируемой авиации, создававших на голом энтузиазме совершенно немыслимые конструкции, способные, тем не менее, подняться в воздух, преодолев притяжение матери-Земли. Вот только и гибли эти первые лётчики регулярно. Где-то доводилось читать — не знаю, правда, или преувеличение, что вплоть до 1920 года пятая часть авиаторов не доживала и до тридцати лет, а в авиационные катастрофы разной степени тяжести попадали восемь из каждого десятка. Жаль будет, если молодой пан Ярослав окажется в их числе из-за излишней горячности или по неопытности… А если он попытается воплотить свои наброски в более материальную форму и подняться на этом «ужасе, летящем на крыльях ночи» в воздух — так оно и случится.
В кабинет, после краткого, чисто символического постукивания, вошла давешняя служанка, которая водрузила в центр стола поднос с парой кофе, тарелочками, полными миниатюрным печеньем. При этом дама, уверенная в себе, как фрёкен Бок до знакомства с Карлсоном, довольно бесцеремонно сдвинула бумаги к краю, после чего удалилась, монументальная, словно крейсер в океане. Впрочем, это не встретило никакого противодействия со стороны Желиковского — при его-то шляхетском гоноре! Странно, но, как говорит Андрей, «в каждой избушке — своим погремушки».
Сделав пару символических глотков прекрасного чёрного кофе, чтобы соблюсти ритуал, я обратился к недавнему выпускнику варшавской Технологички:
— Видите ли, пан Желиковский… Я сам — активный сторонник прогресса, но создавать аэроплан, взяв за основу вот такие фотоснимки… Это очень по-славянски. На такое способны только мы, поляки, да ещё наши русские «кузены», с которыми мы то враждуем, то сотрудничаем именно из-за поразительной схожести национальных характеров. Когда-то от одного русского я услышал притчу, имеющую непосредственное отношение к полётам. Один жолнеж обращается к поручику: «Ваше благородие! А сундуки летают?» Тот, разумеется, обругал его дураком, на что солдат продолжал: «А вот господин генерал давеча говорил, дескать, летают»… «Да, летают сундуки, — тут же нашёлся офицер. Но низенько-низенько, и всё больше сверху вниз».
— Это вы к чему? — Насторожился пан Ярослав.
— Да к тому, что вот этот аппарат — если его конструкцию перенести с бумаги в, так сказать, самолёт, — слово «самолёт» я произнёс по-русски, — будет лететь как тот самый сундук с бегемотом внутри. То есть низенько и — в землю!
Спокойно! — Я примиряющим жестом остановил намеревающегося вскочить хозяина. — Вы недослушали, пан Желиковский. Я хочу сказать, однако, что если в подобную машину внести некоторые изменения, она будет способна продержаться в воздухе некоторое время даже с теми отвратительными по качеству моторами, которые способна выпускать современная промышленность. Вот смотрите… — Вынув из внутреннего кармана кохиноровский карандаш, который я по студенческой привычке постоянно таскаю с собой для заметок, я склонился над проекцией «аэроплан в растопырку»…
Минут двадцать спустя Бася чуть ли не силой отобрала у нас исчёрканную обоину и раздражённо-язвительно потребовала: «бардзо проше панов инжынерОв в едалню». А может быть, прошло и больше времени? Не знаю, не обратил внимания: всегда интересно поговорить с умным человеком. И желательно, чтобы собеседник не оказался собственным отражением в зеркале.
За столом беседа плавно перетекла с проблем авиастроения на, в прямом смысле, более приземлённые темы.
— Мне весьма приятно, вернувшись на родную польскую землю, познакомиться со столь приятными людьми. Представьте: я даже и не знал, очутившись в вашем прекрасном городе, что здесь живут мои родственники! К сожалению, так сложилось, что родители не часто рассказывали о семейной генеалогии. И вдвойне приятно, что мы оказались близки не только по крови, но и идейно, стремясь посеять и прорастить необходимые в наш век зёрна технического прогресса. Даже прекрасная пани Барбара, как оказалось, увлечена столь необычным для сегодняшних женщин искусством фотографии!
«Да, времена встроенных в гаджеты многопиксельных камер и повального увлечения селфингом пока что не наступили и встретить девушку с тяжёлым ящиком фотоаппарата в 1905 году сложнее, чем стадо мамонтов на Красной площади у Мавзолея. Впрочем, мамонты вымерли, и Мавзолея там тоже пока что нет».
— Пан Станислав… Пан Трошицинский — тут же поправилась Бася, бросив быстрый взгляд на кузена — вы снова шутите. Какой же из меня мастер фотографии? Я не понимаю даже женщин, которые пытаются писать картины, подобно пани Макдональд или Башкирцевой. Это всё у них от греха гордыни, который ведёт их несчастные души прямиком в объятия Люцифера, прости меня Господь! Всё гораздо проще: я выбирала фотографические принадлежности в качестве подарка моему любимому дядюшке.
— Да, и это будет весьма приятный и полезный дар. — Вступил в беседу пан Желиковский. — Отец большой любитель дарить друзьям их портреты и запечатлевать прекрасную природу окрестностей нашего Орла. Увы, таланта живописца ему не дано при рождении, но фотокамера и пластины в достаточной мере заменяют батюшке мольберт и холст.
— Ваш отец живёт в Орле? — В моём представлении в начале двадцатого века семьи проживали более компактно: дети не стремились непременно максимально отдалиться от родителей и представители сразу нескольких поколений жили под одной крышей весьма немалым числом.
— Разумеется, пан Трошицинский. Так же, как и я. Отец родился и всю жизнь прожил в этом городе, лишь на непродолжительное время уезжая для получения приличествующего шляхтичу образования. К сожалению, здоровье не позволило ему встать на путь воинской славы, но и на статском поприще он достиг заметных высот. Отчего вас это удивляет?
— Мне казалось, коллега, что вы живёте все вместе, и вдруг — поляки почти под Москвой? Необычно.
— Что же в этом необычного? У нас в Орле немало польских семейств. Почти все — потомки административно высланных после Повстання, однако есть и приехавшие позже по разным причинам. Все, смею уверить, люди весьма образованные. Скажу без ложной скромности, — продолжил Желиковский, наблюдая, как молодая хозяйка наполняет бокалы распространяющим аромат калины домашним вином, — мы, поляки, привнесли немало европейского в полуазиатскую, по сути, жизнь внутренних губерний Империи.
— Полностью согласен! Ещё сто лет пройдёт, а в России всё равно будут читать стихи великого Мицкевича, погружаться в музыку Францишека Шопена и печатать в красочных альбомах репродукции нашего Яна Матейко. Так выпьем же за наш талантливый народ и за славу былой и грядущей Польши!
Мой тост был с молодым энтузиазмом поддержан и через несколько секунд терпкое калиновое вино передало губам свой вкус.
Вечер проходил в атмосфере приятной непринуждённости. Нам было интересно общаться друг с другом, хотя я то и дело ловил себя на мысли, что лучащийся оптимизмом фанатик аэропланостроения Желиковский родился лишь немногим позже моих прадедов, а случись бы одному из них повстречать очаровательную паненку Домбровскую, то, как знать, не стала бы она моей прабабулей? Уж очень она была хороша!
Именно тогда, в застольной беседе, Ярослав и произнёс слова, во многом определившие моё будущее в этой эпохе и ставшие толчком к изменениям в истории мировой техники. После четвёртого илипятого тоста он отставил наполовину опорожнённый бокал и, серьёзно глядя мне в лицо, сказал:
— А не думали ль вы, пан Святослав, перебраться на жительство в наш губернский Орёл? Ведь по сути, насколько я понимаю, никакие обязательства не удерживают Вас именно здесь в пусть и прекрасной, но провинции? Да, наша Польша — лучшая земля для каждого поляка, но, согласитесь: в развитой промышленно её части предостаточно собственных инженерных кадров, а в глуши вроде Августова людям с техническим образованием попросту нет возможности для приложения своихзнаний. А вот в центрах собственно москальских губерний такие специалисты как Вы и я — пока что встречаются нечасто, но при этом очень востребованы! Понимаете: в срединной России сейчас достаточно капиталистов, вкладывающих солидные деньги в производство.Также там просто море хлопов, который деревенская нищета толкает в город, к заводским станкам. А вот тех, кто со своим знанием и талантом стал бы промежуточным звеном между двумя этими группами, прилагая усилия к техническому прогрессу и одновременно обучая пролетарское быдло продуктивному труду — крайне недостаточно! Поверьте, Орёл испытывает постоянный рост промышленности, и достойная работа для такого знающего пана найдётся всегда. Да и наша польская диаспора в этом городе — одна из крупнейших и наиболее значимых за пределами собственно Польши. Вы будете иметь достойный круг общения, при желании сократив контакты с москалями до необходимейшего minimum minimorum.
Фраза о "пролетарском быдле" мне откровенно не понравилась. В конце концов я воспитывался в семье, где традиционно культивировалось уважение к производительному труду, в отличие от словоблудия "и-нородной творческой интеллигенции". Но возмутиться мне не дала пани Бася. Сияя своими удивительными глазами, она просительным тоном произнесла:
— А правда, пан Станислав, приезжайте в Орёл! Станем там соседями: ведь это же так прекрасно, когда свойственники по гербу ещё и могут часто общаться друг с другом! — И застенчиво улыбнулась.
Я так полагаю...
Аватара пользователя
Краском

 
Сообщения: 217
Зарегистрирован: 05 янв 2015, 15:58
Откуда: с Дону
Карма: 636

Re: Непарад

Сообщение Краском » 28 янв 2018, 21:44

Андрей


Камера, куда меня засунули, находилась тут же, в здании полицейского управления (или участка? Как то не поинтересовался у местных полицаев, как их контора называется по-умному). Пришлось всего лишь, не выходя с полуподвального этажа, пройти по слабо освещенному висящими под потолком керосиновыми лампами коридору, дважды свернув против часовой стрелки. Когда за мной пролязгал замок стальной двери, в нос сразу ударил непередаваемый фан от давно немытых человеческих сил, керосиновой копоти и стоящей рядом со входом трехведерной бадьи-параши. М-да… сто лет прошло, а запашок «хаты» не слишком изменился… Только в двадцать первом веке помещения не керосинками освещали, а от электричества копоти нету.
Прямо напротив входа, под потолком вытянутого помещения сквозь «решку» пробивался тусклый свет. А ведь на улице — уже давно вступил в свои права зимний день, когда солнышко хоть особо и не греет, но светит достаточно прилично. Впрочем, наверняка снаружи окно камеры закрыто дополнительно железным козырьком-коробом, чтобы у сидельцев не было возможности любоваться уличными пейзажами… Хотя что углядишь из подвала? Кусок двора до забора?
Слева и справа вдоль стен выстроились сплошные двухэтажные нары, грубо сколоченные из некрашеного дерева. Часть мест на них была застелена каким-то тряпьём, поверх которого возлежали и сидели местные обитатели. «Чистой» публики в «хате» не было, типичная смесь мужиков и блатарей, угодивших в цепкие руки местной полиции. То ли в этом провинциальном городке с криминалом было не слишком напряженно, то ли полицейские просто мышей не ловят, но знакомой по СИЗО Российской Федерации перенаселенности тут явно не наблюдалось. Теперь все постояльцы камеры, отвлекшись от своих занятий, принялись с некоторым интересом разглядывать такого красивого меня. Вовремя вспомнив, что до отделения церкви и государства ещё далековато, я широко перекрестился на красный угол, где рядышком темнели какая-то иконка и католического типа распятие:
— Мир дому сему! Привет всей честной компании.
На дальней от меня шконке прямо у окна сел, свесив вниз ноги в щегольских сапогах, дядька с виду возрастом заметно за сорок лет, но далеко не старик с гладко выбритым лицом. Заметно было, что этот человек и в заключении следит за собой, в отличие от большей части сидельцев. Промелькнула мысль: «смотрящий».
— И ты здравствуй. Ты кто?
— Православный, залётный. Людей здесь не знаю. Называют Андреем.
— И откуда ж ты залетел, винтовой, что людей не знаешь?
— Издалека, отсюда не видно.
«Смотрящий», как я решил пока что его именовать для ясности, спрыгнул на покрытый шероховатым асфальтом пол и в несколько шагов оказавшись почти рядом, внимательно всмотрелся в моё лицо:
— Не пойму я тебя, винтовой. С виду фраер, а мажешь по-фартовому, и ведь не брус и не железоклюй — зырил я их не раз. За что замели?
— Да как тебе сказать, уважаемый… Отделение пятое третьей главы шьют. Слыхал такую «арифметику»?
— Слепыш, говоришь? А чего ж яманные очки не завёл? Или цирману не хватило?
Половины слов собеседника я напрочь не понимал, несмотря на то, что в своё время довелось и за решкой побывать, да и на воле общался с очень разными людьми, некоторые из них мотали срока дольше, чем мне довелось жить на свете. Возможно, за сотню с лишним лет воровской жаргон сильно изменился, как и любой живой язык, а может быть, в польских губерниях Российской империи он изначально отличался от, так сказать, «центральнорусского»? Не знаю. Тем не менее стоять, хлопая удивленно глазами при знакомстве с «боссом камеры» — идея глупая и чреватая в дальнейшем осложнениями.
Вот и приходится отвечать уклончиво, но, «типа со значением»:
— Завести-то завёл, да вот как на грех, при себе не оказалось. Так уж карта легла.
Сиделец хмыкнул, неопределённо покрутил пальцами в воздухе:
— Ну что же, слепыш, на царёвой даче все не по своей воле. Не желаешь бармить — право твоё, не исповедь. Вот только Андрюшка у нас уже есть. Покажись, Андрюшка! — Цыганистой внешности парень чуть привстал на своей шконке, приветливо махнув рукой. — По обличью ты больше на винтового канаешь — вот Винтовым пока и обзывайся. Вон залазь-ка на те юрсы — ткнул он пальцем в направлении нар примерно на равном расстоянии и от окна, и от входа, — будет тебе там покамест навроде хавира. А там уж не откажи забутить, что на воле деется? Ходят слухи, что по случаю коронации нового царя после траура амнуха будет, не то срока скостят. Слыхал такое?
— Слыхать не слыхал, а быть такое может...
Заняв отведённое мне в камерной иерархии место — не самое почётное, но и не среди парий, я постепенно начал вживаться в тюремную жизнь дореволюционного образца. В своё время по собственной молодой дурости мне довелось несколько месяцев проторчать в СИЗО, и хотя "серьёзной тюрьмы" не видал, — суд вынес приговор "условно", — некоторая привычка к жизни за решёткой имелась. Так что втянулся я быстро, благо, здешний смотрящий, по кличке Шипун, беспредела не допускал. Собственно говоря, здешняя "хата" являлась своего рода временным изолятором для антисоциальных элементов всякого рода — от грабителей до беспаспортных бродяг, к каковым причислили и меня. Так что народ здесь чалился разный. Кстати говоря, выяснилось, почему при первичном допросе никто не удивился существованию деревни со странным названием "Амнезия". В кутузку попадали люди из мест с не менее непривыяными названиями: Живорезы, Жидятино, Грязи, а один из сокамерников в своих странствиях по необъятным русским просторам сподобился побывать в оренбургских станицах Париж и Фершампенуаз, населённых несколько смахивающими на японцев с лубочных картинок скуластыми казаками. Если есть где-то Фершампенуаз и Живорезы — то почему не быть и Амнезии?
Самое поганое в заключении — тоска и скука. Человек тоскует больше от того, что не является в это время хозяином своей судьбы: его настоящее и будущее полностью находятся в руках других, опогоненных людей. Причём они чаще всего даже не ненавидят узников, а просто несут свою службу, "спокойно зря на правых и виновных, добру и злу внимая равнодушно, не ведая ни жалости, ни гнева". И деваться от этого равнодушия НЕКУДА! Эдмон Дантес мог годами колупать тюремную стену для совершения побега, но ведь Дюма своим авторским произволом поместил его в одиночную камеру на пожизненный срок. Устроить же нечто подобное на глазах многих случайных сокамерников, со стопроцентной вероятностью наличия "наседки" и спокойно относящегося "смотрящего", привыкшего, что "его дом — тюрьма", — совершенно нереально. Тюрьма городка Августов, конечно, не дотягивает не только до "Крестов" или "Матросской тишины", не говоря уж о замке Иф, но всяко превосходит невнятную загородку-частокол, показанную в фильме "Не бойся, я с тобой", да и я вовсе не знатный каратэка Сан Саныч в исполнении гениального Льва Дурова.
Тем не менее в меру возможностей свою физическую форму поддерживать удавалось: гимнастические упражнения "на взлётке", подтягивания, зацепившись пальцами за дверную притолоку и отжимания с упором о шконку (о пол нельзя, во избежание зашквара) поначалу вызывали, конечно, у сокамерников удивление, но безо всякого негатива, а после к чудачествам "шалёного Винтового" как-то привыкли. сильно досаждала немытость: никто и не собирался водить сидельцев в баню, а о том, что в тюрьме есть водопровод, я узнал,только когда один-единственный раз меня вывели в расположенную тут же в подвале крохотную умывальню, насколько понял, предназначенную для охраны. Там заставили раздеться до подштанников, достаточно успевших загрязниться за эти дни, и, отобрав всю одежду, оставили меня в обществе рябого младшего надзирателя и латунного крана над жестяной раковиной, из которого вытекала холодная струйка толщиной со стержень шариковой ручки. Рябой не стал препятствовать моей пародии на помывку — без мыла и мочалки при дефиците воды сложно подобрать иное определение. Однако через четверть часа пришёл облом в виде другого надзирателя, швырнувшего мне унесённую было форму. При этом выяснилось, что заказанные по интернету и за неплохие деньги сшитые хорошим московским мастером-реконструктором согласно дореволюционным образчикам яловые сапоги как-то смогли превратиться в растоптанные опорки сорок восьмого размера из невнятной кожи снабжённые, чтобы не спадали с ног, кусками конопляной верёвки.
Таким, "свежеотмытым и "обутым"" я и предстал перед давешним чиновником, Яном Витольдовичем, который битый час мурыжил меня допросом о моём мнимом дезертирстве и месте предполагаемой службы. Причём в выражении "битый час" фигуральна только вторая часть, а вот били присутствовавшие там же полицейские чины вполне реально, больно, но аккуратно, явно зная, как огорчить "клиента" до слёз, не доводя до членовредительства. Били без особой злобы, просто "исполняя нумер", но старательно. Логика следствия была простая:
— Попался? Значит, виноват.
— Виноват? Сознавайся, сукин сын!
— Сознался? Ну, тогда н-на! Получи по всей строгости закона Империи Российской!
"Получать по строгости" как-то очень не хотелось... Потому я продолжал держаться прежних показаний: никакой я не беглый солдат, а слесарь. Временно безработный. Документы были, но пропали. Обмундирование, "визуально сходное до степени смешения" приобрёл по случаю с рук. Где и у кого? А баба какая-то на базаре продавала, вроде от мужа оставшееся. Как звать бабу? Так я её фамилию не спрашивал. Вот вы, вашблагородие, разве спрашиваете, как кого зовут, когда себе что покупаете? Ну больно же, чего сразу драться! Виноват, дурак, исправлюсь. Какая из себя баба? Ну... С лица ничего особого,одета в юбку да кожух. Платок на голове. Да простой платок, чёрный. Не, не из блатных. В лицо опознать? Ну, может, и узнаю... Вы мне её, главное, покажите...
В общем, как ни старались опогоненные господа, но я всячески притворялся большим придурком, чем на самом деле (а умные — не попадаются так по-глупому), не желая доставлять им радость в виде самооговора и признания себя дезертиром из царёвой армии. Ну его нафиг. Вроде как где-то там война с японцами ещё идёт, а в военное время за такое, случается, и расстреливают. В итоге меня запихали обратно в ставшую почти родной камеру, где я и проскучал почти два месяца, занимаясь гимнастикой и пересказывая местному уголовному элементу недавно прочитанную "Каторгу" Валентина Пикуля под соусом "рассказывал как-то один сиделец...". Правда, к похождениям литературного Полынова я щедро добавил кое-что из вполне реальных подвигов революционера Камо, который мне с детства импонировал своей рассудочной бесшабашностью: кинотрилогию о нём скачал когда-то на винчестер своего компьютера и пересмотрел по нескольку раз. Ну, большевик, ну, экспроприатор - но "человек-то был хороший"! Впрочем, почему "был"? молодой Симон Тер-Петросян сейчас должен быть вполне себе жив-здоров и, возможно, мне ещё доведётся услыхать и о его будущих делах, и о бессарабском Робин Гуде - Грише Котовском. Всё же удивительно безбашенные люди населяют нынешние времена!
Тем не менее, всему когда-то приходит конец. Ранней весной, когда снег уже сошёл, и на деревьях вовсю набухали почки, меня под конвоем отвели в находящееся неподалёку здание суда, где затянутый в мундир толстяк, после недолгого зачтения бумаги с изложенными в ней моими "прегрешениями" перед российскими порядками, подытожил:
"Беспаспортного крестьянина Воробьёва Андрея Владимирова присудить к каторжным работам сроком на два года с отбыванием на государственном строительстве в местах отдалённых"...
Я так полагаю...
Аватара пользователя
Краском

 
Сообщения: 217
Зарегистрирован: 05 янв 2015, 15:58
Откуда: с Дону
Карма: 636

Пред.

Вернуться в Мастерская

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 5