Тропой мужества

Модераторы: Александр Ершов, ХРуст, ВинипегНави

Re: Тропой мужества

Сообщение Валентинович » 29 янв 2018, 19:14

Рана прочищена и сведена. Игла с нитью уже готова, но только Михали приготовился сшивать, как Вилма вскрикнула:
- Пульс! Пропал пульс!
- Черт! – рука скользнула к шее. Действительно пульса нет, и в ране пульсации исчезли…
Майский растерялся - что делать?
«Прямой массаж сердца делай, - вспыхнула мысль».
- Как? – вслух спросил Михаил.
- Что как? – не поняла Вилма.
- Я не…
«Расширь разрез, - перебил мыслью Павел, - сердце в руки, сжимать к большим пальцам в районе левого желудочка, пара секунд перерыва меж сжатием и вдуть воздух в рот. Ну, не тупи!».
Михаил встрепенулся.
- Расширитель готовь! – крикнул он Вилме и сам схватил скальпель.
Сделав разрез шире, он перехватил расширитель, установил и развел рану, после чего осторожно взял сердце в руки.
«Так?». «Да, примерно, левый желудочек вверх. Это он?». «Да». «Тогда сжимай как бы захлопывая раковину ракушки, потом отпускай и жди две секунды, в это время медсестра пусть вдует воздух в легкие, затем повторяй цикл».
- Вилма, - обратился к медсестре Майский, - я сейчас сожму сердце, а как отпущу, сделай бойцу искусственный вдох. Потом опять сожму, и вновь вдох, поняла? Марлю возьми, сложи вчетверо и на рот, быстро!
- Да-да…
Медсестра суетливо приготовила марлю. В этот момент в палатку зашли Павлов и Кошкина. Хирург сразу все понял и кинулся к столу.
- Миша…
- Валерий Семенович не мешайте! - Сказано было так, что Павлов будто на стену налетел.
- Начали! – и Майский осторожно сжал сердце.
Они повторили цикл три раза.
- Пульс?!
- Нет пульса.
- Еще…
Павлов стоит рядом, его рука ложится на плечо Михаила, готовая отстранить. У изголовья ранбольного фельдшер с наполненым чем-то шприцем, но хирург останавливает Кошкину рукой. Еще три сжатия и вдоха. Сердце в руках вздрагивает. Еще и еще…
- Ест пулс! – радостно восклицает Меримаа, от волнения выпирая свой акцент.
Рука на плече Михаила поощрительно сжимается.
- Ты молодец, Миша! – говорит Павлов. - Я в тебе не ошибся.
У Майского самого сердце чуть не выпрыгнуло на операционный стол. Спокойствия как не бывало. От волнения начали подрагивать руки, и Павлов это замечает.
- Так, Михаил, отпусти сердечко… вот, а теперь отойди.
- Валерий Семенович! – но голос срывается и былой твердости как не бывало.
- Это приказ, Миша, - теперь у хирурга сталь в голосе. – Валентина Сергеевна, Меримаа тоже подмените. Мы сами закончим с этим счастливчиком. А вам, молодые люди, - Павлов строго посмотрел сначала на Михаила, а затем на Вилму, - я приказываю отдохнуть.
- Есть отдохнуть, - вздыхает Михаил.
Аватара пользователя
Валентинович

 
Сообщения: 44
Зарегистрирован: 19 ноя 2014, 11:31
Откуда: Нижегородец
Карма: 50

Re: Тропой мужества

Сообщение Валентинович » 30 янв 2018, 23:51

- Есть отдохнуть, - вздыхает Михаил и устало бредет вслед Мерима. А сердце еще скачет от волнения. Майский смотрит на подрагивающие руки и невольно улыбается.
«Молодца! – тоже радуется гость. – Хорошо поработал. И нечего так волноваться».
«В первый раз это… - смущается Михаил, - я только слышал об прямом массаже, но не видел никогда. Паша, откуда ты про это знаешь? Ты же говорил на физфаке учишься».
«Понимаешь, это из-за того, что болею часто. Как точно выразился мой отец - Бог дал мне светлую голову, а здоровьем оделить забыл. Пока по больницам лежал, читал много. В том числе медлитературу. Просто интересно было. Но пригодилось же!».
«Спасибо». «И тебе спасибо, - неожиданно подумал гость». «А мне-то за что? – удивился Михаил». «За волю, друг. За твердую волю». «Скажешь тоже…».
В соседней палатке была только Вилма. Всех раненых из неё уже отправили в войсковые подвижные госпитали. Настилы убраны, только стояло несколько плоских ящиков. Их и сдвинули друг к другу, образовав пару хоть и жестких, но вполне пригодных лежаков для отдыха. Не на землю же ложиться. Меримаа принесла стопку одеял, которые свернули и положили под голову.
Майскому очень хотелось поговорить с Вилмой. И не только ему. Внутри, при взгляде на девушку, теплело. И он прекрасно теперь понимал Пашу. Она действительно необыкновенная. Красивая, очень красивая…
«Она мечта!». «Да, - согласился Михаил, - ты прав. Она прекрасная мечта».
А Меримаа глянув на парня, улыбнулась, прекрасно поняв чувства, что бурлят внутри Майского.
- Ложись, ухажер. Нам отдохнуть надо.
И прилегла на ящики.
«Эх, - Михаил вздохнул, - она все поняла». «Женщины! – подумал Паша. – Рентген у них от природы».
Майский растянулся на жестком лежбище и сразу уснул.
***
Жуков отложил планшет, поднялся с кресла, потянулся, косясь на часы.
- Десять с половиной часов уже.
- Угу, - оторвался от монитора Маргелов. – Долго Паша там.
Сергей взял планшет, подошел к кушетке и поднес экран планшета к лицу Свешникова.
- Дышит, - сказал он, глянув на поверхность. – Интересно – как объяснить подобное состояние? Ведь по сути сознание Паши в прошлом, а тело тут. Как спит, или как будто спит, но это вовсе не сон.
- Сон — это не сон, а про не сон, что это пересон, а пересон — не сон… - процитировал Маргелов фразу из старого фильма. - Может это типа летаргия какая-нибудь?
- Летаргия – это вообще из другой оперы, - ответил Жуков. – Это больше похоже на компьютер без операционки, один биос в работе.
- Кстати про летаргию! – неожиданно воскликнул Вася. – Я как-то читал про людей, проснувшихся после летаргического сна. Так они вдруг начинали говорить на мертвых языках, или рассказывать о событиях, случившихся очень давно, практически в древности, причем очень подробно описывали эти события. Порой то, что они рассказывали, при тщательной проверке подтверждалось!
- Не факт, - хмыкнул Сергей. – Но если все-таки это правда, то получается, что сознание при определенных условиях может путешествовать по времени.
- А наш томограф создает такие условия, - подхватил мысль Вася. – При чем как-то целенаправленно. Как еще объяснишь одну и ту же дату попадания сразу у троих?
- Причины надо искать. – пожал плечами Жуков. - Может при программировании чего накосячили. Возможно не только при программировании.
Сергей вновь подошел к кушетке.
- Да, причины надо искать, - повторил он, беря Свешникова за руку. Приподняв её, отпустил. – М-да… жизнь на одном биосе.
- Кстати, - вновь оторвался от чтения Маргелов, - физиология-то никуда не делась. И это проблема. Большая. Ведь первое что я захотел, как вернулся в тело, это в туалет. А потом еще воду хлебал. Сушняк дикий, как с перепоя.
- Может от того, что рот был открыт, - предположил Сергей, глянув на Свешникова. – У Паши тоже вон, нараспашку.
Он прикрыл рот друга, но тот опять медленно приоткрылся.
- Хоть подвязывай.
- Можно и подвязать. И эту кушетку убрать. Для обычного обследования она еще ничего, а долго лежать на ней… - и Вася поежился, - я все себе отлежал.
- Может попробовать «разбудить» Пашу, а? – спросил Жуков.
- Как? Отключить программу? А вдруг сознание в прошлом останется?
- Черт! – Сергей присел рядом с кушеткой. – Может традиционно как-нибудь разбудить, будильником, или водой плеснуть? – Жуков взял Свешникова за предплечье и потряс. - Паша… Паша, проснись!
- Оставь его. Думаю, лучше подождать. Займись пока сбором нужной инфы.
Аватара пользователя
Валентинович

 
Сообщения: 44
Зарегистрирован: 19 ноя 2014, 11:31
Откуда: Нижегородец
Карма: 50

Re: Тропой мужества

Сообщение Валентинович » 31 янв 2018, 22:31

***
Михаил вскочил с ящиков ничего не понимая. Еще витали перед глазами остатки непонятного сна, а в ушах больно звенело от грохота. Кто-то сильно ткнулся в бок. Это Вилма с круглыми от страха глазами вцепилась в его руку.
- Наружу, живо! – проорал Майский не своим голосом.
Они выскочили из палатки и сразу стало ясно. Это не артобстрел, как подумалось сначала. Это налет. Под жуткий вой с неба пикировали самолеты с характерным изломом крыла. Почему характерным? Странно, но Майский никогда таких не видел, и в самолетах совсем не разбирался, однако почему-то знал – это Юнкерс-87, он же «Штука», он же «певун», или «лаптёжник».
От пикирующего штурмовика отделилась темная капля и понеслась вниз.
- Ложись! – и вновь чужой голос.
Будто сам не свой, как бы еще не проснувшись, и не веря глазам, Михаил схватил девушку в охапку и бросился на землю, укрывшись за толстой и корявой березой.
«Ты долго будешь тупить? Тормоз!». Эта мысль прорвалась в голову одновременно с взрывом. «Я еле тебя добудился, дурень. Еле с телом управился, пока ты тормозил».
И только теперь, Михаил наконец сообразил. Это все гость, то есть Паша управлял телом, пока собственное сознание «тормозило». Очень правильное определение, подумалось ему.
Начало покалывать руку и ногу. Отлежал, дремля на правом боку, но это не помешало приподнять голову и посмотреть вверх. Нарастающий вой вновь заставил ткнуться в прошлогоднюю прелую листву. Вилме повезло больше, она на траву упала. Михаил уже сам прижал девушку к земле. Вилму трясло. Вой падающего в пике самолета пробирал до самых костей. Хотелось вскочить и бежать, от этого ужаса, но властная мысль «Лежать!» цепко держала его собственное тело.
Разрыв бомбы встал недалеко, совсем рядом. Уши заложило глухим звоном. Но он услышал, как осколки впиваются в стволы берез.
Самолетный гул стих неожиданно. Наступила непривычная тишина, даже канонады не слышно. Или он просто оглох? Рядом всхлипнула Вилма. Это значит со слухом все в порядке. Михаил поднялся и помог встать Маримаа. Девушка постоянно вздрагивала. Майский осторожно привлек её к себе и обнял.
- Все закончилось, - прошептал он, прижимая девушку к себе.
«Кого они бомбили?»
Этот вопрос тоже возник у Михаила. Бомбы ложились дальше поляны, почти на краю рощи, и лишь последняя упала ближе к расположению санбата. Выйдя на край рощи, он посмотрел в ту сторону, где в основном падали бомбы и невольно застонал.
- А-а-а! – Вилма упала на колени, рыдая. – Кёйге сууремат морварид! – закричала она, грозя сжатыми кулаками заходящему солнцу. – Фасистид! Са олет куратты! Са олет куратты!*
Немцы бомбили обоз с ранеными. Никто не уцелел. Всех разметало взрывами и побило осколками. Осколками…
«Валерий Семенович! – вспыхнула мысль Павла»
- Валерий Семенович! – вскрикнул одновременно Михаил.
Он подхватил рыдающую девушку и как можно быстрее направился к операционной палатке.

*Подлые убийцы! Фашисты! Будьте вы прокляты! (эстонский)
Аватара пользователя
Валентинович

 
Сообщения: 44
Зарегистрирован: 19 ноя 2014, 11:31
Откуда: Нижегородец
Карма: 50

Re: Тропой мужества

Сообщение HoKoNi » 01 фев 2018, 21:11

Валентинович писал(а):Разрыв бомбы встал недалеко, совсем рядом.

Почему именно бомбы? От снаряда и мины взрыв практически такой же. Разница может быть в облаке взрыва, яркости пламени в момент самого взрыва. Но это практически неуловимо. Особенно для человека, находящегося в состоянии стресса. Можно оставить просто "Взрыв". Можно "Взрыв полыхнул". В момент взрыва кратковременно появляется вспышка, тут же перекрываемая пылью и прочими сопутствующими материалами.
Валентинович писал(а):Уши заложило глухим звоном.

По собственному опыту могу сказать, что от контузии чаще бывает высокочастотный свист в ушах. Если контузия сильная, то вообще ничего не слышно. Как вариант, сперва "оглох" полностью а потом начинается тонкий нарастающий свист. Человеку в это время что-то говорят, но он ничего не понимает. Только видит шевелящиеся губы.
Валентинович писал(а):Но он услышал, как осколки впиваются в стволы берез.

"Он не услышал, а, скорее кожей почувствовал, как осколки впиваются в стволы берез." - Так будет более правдоподобно.
На всё воля автора. :)
Мой профиль на Целлюлозе https://zelluloza.ru/register/24316/
Нужно задействовать 43 мышцы, чтобы нахмуриться, 17 – чтобы улыбнуться... и только 3, чтобы нажать на спусковой крючок.
Аватара пользователя
HoKoNi

 
Сообщения: 1187
Зарегистрирован: 08 окт 2014, 20:23
Откуда: Пермь
Карма: 1580

Re: Тропой мужества

Сообщение Валентинович » 06 фев 2018, 17:27

HoKoNi, спасибо.

Ворвавшись в палатку Михаил невольно скрипнул зубами. Осколки всё-таки достали до санбата.
На дощатом настиле лежала фельдшер с окровавленным лицом. Перед ней на коленях Павлов. Бледный и растерянный, он держал голову Валентины Сергеевны. Женщина хрипела, кровь пузырилась, будто кипела. Вилма, отшатнулась, осела и зарыдала, закрыв лицо руками.
- Валечка… Валечка… - пробормотал хирург и поднял голову, - Миша, Валю ранило.
Голос его дрогнул. А в голове Михаила защелкали мысли. Четко. Быстро. Рана лица, обильное кровотечение, кровь попадает в дыхательные пути. Признаки асфиксии уже проявляются. Кошкина просто задохнется, спасти не успеем…
«Коникотомия, - возникло в голове, - коникотомию делай!» *
Ничему уже не удивляясь, Майский метнулся к столу. На медсестру надежды нет – истерика надолго и на утешение времени нет. Скальпель, вата, бинт, канюля… где её взять? Ага, эта стальная трубка подойдет! *
Раненую на стол бы положить.
- Товарищ военвр… - вбежавший в палатку санитар, словно на стену натолкнулся. Тоже растерялся.
- Нечайка, помоги переложить.
Сказано было так, что санитар вздрогнул и ошалело взглянул на Майского.
- Живо! – рявкнул Михаил. Голос его стал вновь чужим. Требовательным. Стальным. И Михаил не обижался на Пашу. На свою нерешительность надо обижаться.
Санитар помог поднять Кошкину и положить на стол. Напротив Павлов встал. Кажется, он стал еще бледнее. Смотрит на женщину, вздрагивая и чуть клонясь влево. Придется все делать самому. Вилма еще рыдает, на санитара тоже надежды нет. Впрочем, дело для него имеется.
- Нечайка, - готовя инструмент и тампоны, сказал Майский, - срочные тяжелые на очереди есть?
- Н-нет, - запнулся санитар, глядя в глаза парню. – Всех обозом накануне в тыл отправили.
- Немцы обоз разбомбили, - сообщил санитару Михаил, и ввел раненой обезболивающее. - Возьми всех кто есть, и проверь - есть ли выжившие.
Санитар выбежал из палатки, а Майский указательным и средним нашел на гортани щитовидный хрящ, попросту говоря – кадык, и приготовил скальпель.
- Коникотомия? – спросил Павлов, будто очнувшись. – Да-да, правильно.
«Какой-то он заторможенный». «Растерян, - ответил Михаил, - и потрясен».
Хирург тем временем не стал отбирать скальпель у Михаила, а зафиксировал правой рукой голову женщины. Левой он прикоснулся к запястью. Пора! Майский сделал короткий поперечный разрез кожи и хрящевой связки, после чего ввел в полученное отверстие стальную трубку, приложил тампон, так чтобы он не перекрывал доступ воздуха, и принялся её фиксировать марлевыми затяжками.
Маленькая операция была проведена быстро. Дыхание фельдшера стало ровнее. Но это еще не все – кровотечение пока не остановлено и непонятно пока – какие повреждения нанес злополучный осколок.
«Не сомневайся, - подбодрил Михаила Паша, - у тебя все получится!».

*Коникотомия — операция, которую проводят при нарушении проходимости верхних дыхательных путей и необходимости обеспечения поступления кислорода в них.
*Канюля — это трубка, предназначенная для введения в полости человеческого организма.
Аватара пользователя
Валентинович

 
Сообщения: 44
Зарегистрирован: 19 ноя 2014, 11:31
Откуда: Нижегородец
Карма: 50

Re: Тропой мужества

Сообщение Валентинович » 15 фев 2018, 20:03

Немного исправил в предыдущем кусочке.

_________________________
Хирург тем временем не стал отбирать скальпель у Михаила. Он зафиксировал правой рукой голову женщины, а левой взял запястье для контроля пульса. Пора! Майский сделал короткий поперечный разрез кожи и хрящевой связки, после чего ввел в полученное отверстие стальную трубку, приложил тампон, так чтобы он не перекрывал доступ воздуха, и принялся её фиксировать марлевыми затяжками.
Маленькая операция была проведена быстро. Дыхание фельдшера стало ровнее, однако хрипы остались. Это значит гортань надо очистить от крови, но потом, надо кровотечение остановить и непонятно пока - какие повреждения нанес злополучный осколок.
'Не сомневайся, - подбодрил Михаила Паша, - у тебя все получится!'.
Операция тяжелая. Не в плане сложности, в условиях проведения. В движениях хирурга наблюдалась некая заторможенность. Иногда Михаил бросал быстрые взгляды на Павлова. Валерий Семенович сильно сдал – стал бледнее, глаза ввалились. Стресс от ранения близкого человека сделали свое дело. А еще усталость. Сколько он уже не отдыхал? Минимум сутки. Ничего, эта операция последняя, эвакуируемся в тыл, там и отдохнет.
Пока чистили рану, стало понятно – было два осколка и дел они натворили изрядно. Множественные повреждения носоглотки, челюсти, часть зубов отсутствует. Самое скверное – это буквально порванное лицо. И с этим ничего не поделаешь, останутся страшные шрамы. Там, в будущем это было бы решаемо, а тут… кто тут пластикой лица будет заниматься?
Рядом всхлипнули. Это Вилма встала у стола. Еще не успокоилась, пусть рядом постоит, вдруг помощь понадобится?
Кровотечение остановили, сшили несколько крупных сосудов. Павлов подсказывал глухим голосом – что надо делать, и Михаил чистил, сшивал…
Они уже заканчивали, когда вернулись санитары. По их лицам стало понятно – в обозе выживших нет.
- Товарищ военврач, что делать-то? – обратился один из них.
- Пару носилок приготовьте. – Глухо ответил Павлов. – И рядом будьте. Нечайка где?
- Да тут он, - санитар махнул рукой в сторону рощи, - у соседней палатки.
Наконец операцию закончили. Гортань прочистили, лицо собрали, причем Михаил очень старался накладывать швы мельче, чтоб меньше было заметно. Голову забинтовали, после чего Кошкину аккуратно переложили на носилки и позвали санитаров.
- Все, несите сразу в тыл.
Санитары взяли носилки и вышли.
- Хорошо… - пробормотал Павлов, устало глядя на Майского. – Очень хорошо, Миша.
Он накренился, и медленно вполз на операционный стол.
- Теперь меня, Миша.
- То есть… - не понял тот.
- Осколок. – И Павлов показал на одно из кровавых пятен, где угадывалось рваная дырка в халате. - Тут, под ключицей.
Вилма вновь всхлипнула, а Михаилу стало стыдно. Вдвойне.
«Так он ранен был! – потрясенно подумал Павел. – А мы считали растерялся профессор, стыдоба-то какая!».
На забрызганном кровью халате и переднике ранение не заметно. Бледность и растерянность хирурга приняли за потрясение от авианалета и ранения коллеги.
«Не оправдание, - буркнул Паша». И Михаил был полностью с ним согласен. Однако одному с операцией не справиться. Меримаа еще всхлипывает, можно попытаться.
- Вилма, ты очень нужна. Без твоей помощи мне не справиться.
Аватара пользователя
Валентинович

 
Сообщения: 44
Зарегистрирован: 19 ноя 2014, 11:31
Откуда: Нижегородец
Карма: 50

Re: Тропой мужества

Сообщение Валентинович » 21 мар 2018, 21:47

«Не оправдание, - буркнул Паша». И Михаил был полностью с ним согласен. Однако одному с операцией не справиться. Меримаа уже только всхлипывает, почти успокоилась и можно попытаться.
- Вилма, ты очень нужна. Без твоей помощи мне не справиться.
Медсестра утерла покрасневшие глаза.
- Мы все погибнем, - всхлипнула она.
- Возможно, - спокойно ответил Майский. – Но это не повод опускать руки, не так ли? Готовь инструмент.
Медсестра еще раз всхлипнула и быстро разложила рядом все по порядку - расширитель, зажимы, тампоны, пулевку. Михаил взглянул на девушку и неожиданно продекламировал:
- Мы знаем, что ныне лежит на весах, и что совершается ныне. Час мужества пробил на наших часах, и мужество нас не покинет. *
- Твои стихи? – спросила медсестра, взглянув на парня.
- Нет. Это Ахматова.
- Не слышала.
Паша не знал, написаны уже эти стихи, или нет, но пришлись к месту, и Михаил не стал сердиться, что он вмешался.
Меримаа привычно встала, чтобы подавать требуемое и одновременно контролировать состояние оперируемого. Было непривычно видеть хирурга, который сам еще несколько минут назад делал операцию, а сейчас лежит без сознания на столе. И если бы не ранение, то работал бы дальше, спасая жизни раненых, переступая через боль и усталость. Из таких людей гвозди бы делать. Нет, не так, эти люди и есть гвозди. Такие не ржавеют. Такие не сгибаются даже перед смертью.
Эти мысли гостя придали сил и Майский вспорол всю одежду вместе с майкой от воротника к рукаву, откинул края в стороны и поданными тампонами расчистил рану от сгустков крови. Входное раневое отверстие было маленьким и предстояло найти и удалить этот крохотный кусочек металла, а главное, чтобы не начался сепсис, вычистить рану от всех инородных тел. Михаил сделал Павлову укол обезболивающего и посмотрел на Вилму.
- Готова?
- Да. – Твердо ответила девушка.
- Молодец! - Похвалил её Майский.
Операция началась. Михаил рассек ткани и начал разводить края раны. Осколок мелкий и должен был застрять неглубоко. Орудуя попеременно зажимом с тампонами и пулевкой, он искал направление раневого канала и наконец нащупал осколок. В этот момент погасла лампа над столом, и кто-то вошел в палатку. Вилма вскрикнула, уронив тампон на стол. Михаил взглянул на её испуганное лицо, затем обернулся. Позади стоял Нечайка с карабином, наведенным на Майского. Выражение на лице санитара в полутьме было жутким.
- Немцы! – Сообщил он.
- А у тебя приказ Перепелкина застрелить меня, чтобы к немцам не попал? – спокойно спросил Майский.
- Да, - подтвердил Нечайка. – И я выполню его.
- Знаю. Дай только осколок достану, рану почищу, перебинтую, и тогда стреляй.
Нечайка сделал шаг в сторону, посмотрел на оперируемого и его глаза удивленно округлились.
- Валерий Семенович, что с вами?!
- Не ори! – разозлился Михаил. – Он ранен и без сознания. Немцы где?
- Близко немцы.
- Приготовь носилки и подсвети мне рану. – Майский видя, как санитар нерешительно мнется, рявкнул:
- Живо! Фонарь в тумбе.
Нечайка достал фонарь, включил и направил на операционный стол.
- Ближе, - потребовал Михаил, вот так. Вилма, пульс.
- Слабый.
- Держись, Валерий Семенович… - прошептал Майский, ввел пулевку в рану, зажал осколок и медленно поворачивая, потянул.
- Пульс?
Недалеко прогремела пулеметная очередь, заглушив ответ медсестры. Переспрашивать не стал, и так ясно – операцию не закончить, надо эвакуировать Павлова в тыл.
Майский схватил большой тампон и прижал его к ране. Меримаа мгновенно все поняв, начала бинтовать грудь. После чего вместе переложили раненого хирурга на носилки. Михаил встал впереди, взялся за ручки и бросил через плечо Нечайке:
- Говори куда.
- По краю поляны, потом по тропе.
То есть к штабу – понял Михаил.
Быстрым шагом они миновали не раз перепаханную авианалетами поляну и вошли в рощу. Бой позади внезапно стих.
- Быстрей! – крикнул санитар. – Заслон сбили, сейчас здесь будут.
В подтверждение раздалось несколько выстрелов. Вскрикнул Нечайка и носилки начали тяжелеть. Михаил обернулся – раненый санитар, валясь вперед, из последних сил старался не уронить Павлова. Быстро присев и осторожно положив ношу на землю, Майский крикнул Вилме:
- Ложись!
И вовремя. Только они рухнули на землю, как поверху прошла пулеметная очередь. Вражеский MG дал еще пару очередей и замолк.
Солнце давно зашло. Отблеск вечерней зари окрасил небо в бирюзовый цвет. На открытых местах пока еще светло, в лесу же сгущающиеся сумерки размывали даже белые березовые стволы. Три тела замерли вокруг носилок в надежде затаиться – вдруг немцы в лесную темень не полезут?
Но Майский на этот счет особо не обольщался, уже зная из подсказок гостя, что немцы обязательно прочешут лес. Уже слышны резкие команды. Стоит врагу приблизиться и их белые халаты станут видны даже в темноте. Он стал стягивать халат с себя, и Вилме шепнул, чтоб тоже сняла. С Нечайкой сложнее. Он без сознания, плюс к этому его карабин при падении съехал и оказался придавленным, а ремень оказался поверх.
Неожиданно Нечайка открыл глаза и хрипя тихо произнес:
- Я… не смог… выполнить приказ… но… по… - он кашлянул, что-то темное потекло из рта. Санитар пытался еще что-то сказать, но не смог. Михаил от бессилия сжал кулаки, помочь раненому он не мог. Уходили из палатки в спешке, ничего не взяв. Он повернулся к Вилме. Испуга на её лице нет, а в глазах…
И Михаил правильно понял несказанный вопрос. Гость попытался вмешаться, но Майский подавил этот порыв.
- Я знаю, никто не сомневается в нашей победе. Германия капитулирует в начале мая 1945 года. И девятое мая, праздник Победы, выстраданный, пролитый кровью, потом и слезами, с ценой в десятки миллионов жизней нашего народа, будет самым святым днем нашей родины. Я из будущего, ребята, – тут голос Михаила немного изменился, но ни Меримаа, ни Нечайка, на это внимания не обратили, - поэтому капитан Перепёлкин дал тебе такой приказ, Ефим Степанович.
Нечайка улыбнулся и закрыл глаза.
«Зачем ты это сказал?».
«Так надо, Паша. Не вмешивайся, очень прошу».
- Враг не должен знать день своего конца? – удивленно спросила Вилма.
- Враг не должен получить тех знаний, что имеются тут. – И Михаил показал на свою голову, затем потянулся к карабину. Ухватившись за антабку, он потянул ремень чуть в сторону, чтобы снять его с санитара, а потом на себя.
- Что ты задумал? – тревожно спросила девушка. Тоже самое возникло в голове. Павел, загнанный волей хозяина вглубь, отчаянно пытался вмешаться, предчувствуя недоброе.
- Отвлечь немцев хочу, - ответил Майский, оттягивая затвор. – Три патрона. Не густо… Вилма. Я хочу попросить тебя позаботиться об профессоре.
- Миша…
- Не спорь, - прервал её Михаил, - времени нет. Я отвлеку немцев. Уведу их в сторону, а ты… не плачь.
Слез в темноте не видно, но он чувствовал – девушка плачет. Однако пора – недалеко хрустнула ветка, немцы уже рядом. Михаил быстро метнулся вправо, успел пробежать метров десять, как был обнаружен. Хлопнули выстрелы, но он успел броситься на землю и быстро проползти несколько метров. По раздающимся командам, Майский понял, немцы повернули в его сторону. Он вновь вскочил и побежал. И вместе с первым выстрелом по нему, сам выпалил из карабина в сторону врага. Пусть опасаются, злее преследовать будут, а там, как он уведет их подальше, приказ капитана Перепелкина выполнится сам собой. Вновь по-пластунски как можно быстрее, затем вскочить, карабин уже готов стрелять…
В него стреляли почти в упор. Два силуэта оказались почти рядом и тут же две вспышки. Две пули. Судорожный выстрел в ответ и бесконечный полет в темноту. Угасающее сознание отмечает вспыхнувшую стрельбу и громкое «Ура». Помощь пришла…
Аватара пользователя
Валентинович

 
Сообщения: 44
Зарегистрирован: 19 ноя 2014, 11:31
Откуда: Нижегородец
Карма: 50

Re: Тропой мужества

Сообщение Валентинович » 22 мар 2018, 19:43

Глава-5.

Сначала вернулась боль. Сильная. Грудь скрутило так, что даже стон вышел безмолвным. Потом стало слышно канонаду. Грохотало очень близко. Неужели поверили сведениям? Поверили и погнали немцев? Боль пульсировала и мешала думать. Что случилось вообще? В меня попали… в нас попали!
«Миша?». «Миша, ответь!».
- Миша-а-а! – прохрипел Павел и попытался встать, но немного приподнявшись, рухнул обратно. Ничего не слушалось. Тело, руки, ноги – все как чужое, а Миша молчит. Почему он молчит? – Миша!
Паша вдруг почувствовал, как его схватили чьи-то руки. Кто-то бережно поднял его и понес. Ему что-то говорили, успокаивали, но все слова вязли в сознании, и смысл их терялся. Глаза слезились и ничего рассмотреть он не мог. Внезапно пелена с сознания слетела, стало легче дышать, звуки стали четче. Рукам вернулась чувствительность. Паша сразу потер глаза и осмотрелся. Маленькая комнатка, белая с разводами кафельная плитка, раковина умывальника, унитаз…
- Где я?
- Ну слава Богу, очнулся! – радостно выдохнули рядом. - Ты в туалете, Паш. В нашей лаборатории.
«В туалете…» - подумал Свешников и сразу ощутил позыв.
- Ты как, сам управишься? – спросил Сергей. – А то мы поможем.
- Сам. – Буркнул Паша.
Друзья вышли и закрыли дверь…
Где-то вновь загрохотало. Раскатисто. Да это же гроза! А поначалу этот грохот Павел принял за канонаду. А как же…
Свешников навис над умывальником, смотря в одну точку. На душе тяжело. Обида душила. Не смог. Не сумел. Не уберег такого человека! А Павлов? А Вилма? Их спасли? Они выжили? Глаза защипало, и Паша заплакал…
Вспышка близкого разряда осветила лабораторию. Освещение чуть моргнуло, пискнул бесперебойник, оповещая об секундном пропадании питающей сети, а на основном блоке их детища загорелся красный светодиод. Маргелов с Жуковым переглянулись.
- Ну бл… - в последний момент Сергей сдержался, чтоб не выматериться.
- Бараны мы. – Поддержал его Вася. - Тупые!
- Ага, тупее некуда. Все предусмотрели. Мощную защиту поставили, на комп бесперебойник круче некуда, а сам аппарат…
Сергей присел перед блоком, выключил и включил, и облегченно выдохнул – блок управления датчиками работал.
- А что бы было, если Паша еще был там? – прошептал Вася, косясь на дверь туалета.
- Ничего хорошего, думаю. – Так же шепотом ответил Жуков. – Если я правильно понял процесс переноса, то тот канал, что его обеспечивает, должен поддерживаться постоянно. А если канал исчезнет, то…
- То обратного переноса не будет, - подхватил Вася. – А мы живой труп получим. Твой, мой или Пашин.
По спинам обоих пробежал холодок. Они посмотрели на дверь туалета.
- Что-то долго он там.
Сергей подошел к двери, собираясь окликнуть друга, остановился, прислушался, после чего рванул дверь и вбежал внутрь…
- Простите меня, мужики, - дрожащим голосом проговорил Паша. - Нервы не выдержали.
- Не надо, Паш, мы все понимаем.
Свешникова друзья усадили в кресло, укрыли и сунули в руки кружку с горячим чаем. А поначалу чуть ли не силой в него влили сто грамм водки. Теперь оба друга терпеливо ждали, когда Павел успокоится, и расскажет все.
- Ты пей чай и овсянники бери, - и Жуков подвинул коробку с овсяным печеньем поближе. - Первый голод утолишь, потом нормально поедим.
- Хорошо… - как-то отстраненно ответил Свешников.
Аватара пользователя
Валентинович

 
Сообщения: 44
Зарегистрирован: 19 ноя 2014, 11:31
Откуда: Нижегородец
Карма: 50

Пред.

Вернуться в Мастерская начинающего автора

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1